Это было в 1971-ом году. Я был студентом 5-го курса Кишиневского медицинского института.
В тот год, в Молдавии и на Украине была эпидемия, или опасность эпидемии холеры. Весь мединститут отправили по селам раздавать крестьянам антибиотики. Меня и еще человек пятьдесят, мальчиков и девочек, направили в село Н. Нашей ролью было, ходить по домам закрепленной за каждым улицы, раздавать и следить, чтобы в нашем присутствии местные жители принимали антибиотики. Крестьяне нас очень уважали. Для них мы были докторами, и они нам не давали выйти со двора, не выпив стакан молодого вина. К концу улицы, силы сопротивления нас уже оставляли, и за первым стаканом следовали второй и третий. Кроме того, мы хвастались друг перед другом, какие щедрые люди живут на нашем участке и после первого обхода утром, водили друзей вечерком по второму кругу, чтобы доказать, на чьей улице крестьяне щедрее. На обратном пути мы уже поддерживали друг друга, раскрывая для себя законы земного притяжения, на своем теле испытывая правоту Галилео Галилея о том, что земля вертится. Я даже открыл для себя теорию относительности, доказав, что в пьяном виде, могу дотащить на себе весившего 115 кг самбиста тяжелого веса, Мишу С., чего никак не мог бы сделать в трезвом состоянии.
Жили мы в новой школе, напротив сельского клуба.
Мальчики в одном большом зале, девочки в другом - поменьше. Было очень весело. Мальчики, девочки, молодое вино, свобода от учебы и родителей. Были уже романы между мальчиками и девочками. Это были романы на один или несколько дней, так как, никто не чувствовал никаких обязанностей или угрызений совести. Возможно, что ветры сексуальной революции в мире, дошли и до нас, но мы об этом не знали. Я пользовался успехом у девочек. У меня были подружки-студентки, кроме того, я подцепил двух сельских неописуемых красавиц, которые приходили ко мне в гости, вызывая ревность студенток, да еще в соседнем селе у меня была подружка М., студентка первого курса, очень развитая умственно и физически, дочь известного политического деятеля. Если бы я был поумнее, я бы спокойно наслаждался чарами всех этих красавиц, но я еще был мальчишкой, и чтобы доказать себе и другим свой успех и геройство, катался на, неизвестно откуда появившемся там велосипеде, по вестибюлю школы. За это, уже готовы были собрать комсомольское собрание, чтобы осудить мое поведение и конечно, исключить из института. Очевидно поэтому, в тот день, я был абсолютно трезвым. Вечером, вернулись из дому две еврейские девочки из моей группы. Они мне рассказали, что сегодня, еврейский Новый Год. Я не на шутку удивился, так как мне трудно было понять, как в середине месяца, в середине недели, осенью, может быть вдруг Новый Год. Дело в том, что мои родители, тщательно оберегали меня от неприятностей, и скрывали от меня все еврейское. Только в Израиле я понял, почему раз в год мой папа не брился и уходил на работу без завтрака. Девочки из моей группы были очень серьезными, и у меня не было никакого повода им не верить. Я предложил, раз Новый Год, сбегать в сельмаг купить водку. Ведь Новый Год, хоть и еврейский, полагается отметить. Было уже темно, сельмаг и столовая были закрыты, и я вернулся без водки. За время моего отсутствия, в школе, где мы жили, произошли интересные события. М. с двумя своими красивыми подружками, пришли ко мне в гости пешком из соседнего села. По дороге, за ними увязались три местных хулигана, и нахально, зашли в зал, где жили мальчики, а фактически, вечером, собирались все. Когда я вернулся с неудачных поисков водки, моим глазам предстала такая картина: М. со своими подружками стоят в уголке. Один из местных бьет по морде Б.К., еврейского мальчика с другого факультета, а двое других расхаживают и угрожают всем остальным, что если вмешаются, они сейчас же приведут сюда триста человек из клуба и те всех перережут. В доказательство, один из них поднял рубаху и всем показывал шрам на весь живот, как он объяснил, от ножевого ранения. Б. сам, был не слабым мальчиком, но почему-то стоял и пассивно получал удары в лицо. Человек двадцать, ребят студентов, стояли в стороне, робко наблюдая за тем, как избивают Б. Среди студентов было много сильных ребят. Одним из них был вышеупомянутый 115-ти килограммовый М.С. со значком кандидата в мастера по САМБО. Увидав такую картину, я начал открыто призывать ребят вмешаться, и прекратить избиение Б., но все застенчиво отворачивались, объясняя мне, что сейчас сюда придут 300 человек из клуба, который находился напротив школы, и всех перережут. Увидав мою еврейскую физиономию, двое хулиганов тут же переключились на меня. Они начали мне угрожать, конечно, обзывать ж-дом, и описывать мне, что сейчас со мной сделают. Я понимал, что если ударю первым, то комсомольское собрание мне не пережить. Ко всем обвинениям ко мне, прибавится еще зачина драки. Один из хулиганов, настойчиво требовал, что бы я вышел с ним из здания школы, то есть к дверям клуба, чтобы "честно" разобраться один на один, как будто в гигантском зале в котором мы все находились, не хватало места. Я понимал, насколько опасно оказаться возле клуба, в темноте, против кучи пьяных дикарей, да еще когда узнают, что я еврей. Со всех сторон на меня смотрели ребята и девочки, и для меня просто не существовало варианта оказаться трусом. Я согласился. Мы направились к выходу. Третий хулиган, наконец, оставил Б., и присоединился к тем двум, которые шли за мной драться "один на один". Они шли немного сзади меня, как бы ведя меня на казнь. Студенты, ребята и девочки стояли по сторонам между кроватями, боясь произнести слова, дабы не навлечь на себя гнева "народа". Несмотря на то, что я шел впереди, я внимательно наблюдал через плечо, за тем, что происходит за моей спиной. Зная повадки хулиганов, я как бы заранее предчувствовал развитие событий и был в "высшей степени готовности". Я не ошибся. У одного из них сдали нервы, и еще в зале, он с размаху хотел сзади-сбоку врезать мне по морде. Я проследил все длинное движение его руки, и когда он уже был в сантиметрах от моего лица, пригнулся. Он промахнулся и всем своим весом напоролся на мощный удар левой в челюсть. Он повалился как сноп, и не просто на ж-пу, а на спину, задрав вверх ноги. Совсем как в моих детских рисунках, до того, как меня в Доме пионеров, заставили рисовать кубики и чашечки. Я выбежал в коридор, схватил бочок с водой, и запустил его в опешивших от неожиданности хулиганов. Один или двое вытащили ножи. Я забежал в пустую комнату девочек. Все девочки были в зале ребят, где и происходили все события. Я закрыл двери на задвижку. Я рассчитал, что поскольку двери новые, то у них займет пару минут, пока им удастся их взломать. В комнате девочек оказалось полно пустых бутылок (хватило бы на несколько комсомольских собраний). Я быстро разложил по две бутылки на каждую кровать с тем, чтобы отступая от кровати к кровати, бросать в них по две бутылки. Без боя, я погибать не собирался. Хулиганы поломились в дверь, но скорее для вида, и не очень усердно. Покрутились еще немного, поугрожали и ушли, пообещав привести 300 человек. В эту ночь все долго не спали, ожидая нашествия, которое так и не произошло.
На следующий день, стукачи рассказали все ответственному за нас преподавателю-доценту, а тот, оказался порядочным человеком. Вместо комсомольского собрания, он меня отправил на три дня домой, а когда я вернулся, предупредил не ходить одному, и держать в кармане железный ломик, но бить не по голове, а по возможности, по рукам. Недельки две прошли в напряжении. Местные издалека смотрели на меня, что-то обсуждали, но не приближались. Среди студентов, я прослыл героем. В один вечер, группа местных, включая тех троих, пришли в школу мириться. Они принесли с собой два ведра. Одно с вином, второе с помидорами, луком, огурцами, брынзой. Я, заранее предвидя, чем кончатся мирные переговоры с ведром вина, ушел спать, как говориться, от греха подальше. Наши студенты, обрадовавшись дармовой выпивке и закуске, с удовольствием согласились мириться. Напившись, они начали толкать друг друга, угрожать и обзывать друг друга ж-дами, хотя ни одного еврея там в тот момент не было
Вот так я встретил Еврейский Новый Год 50 лет назад. .
