Ко дню операции Антебе, я уже был два года в Израиле, почти год в Армии. Как единственного сына, меня направили в окружную поликлинику. С белой завистью, смотрел на ребят из спец-частей, которых иногда привозили с учений в пустыне. Покрытые пылью, одного цвета волосы, лицо, личное оружие, ботинки. Даже с высокой температурой, они не хотели госпитализироваться даже на день. "У нас есть матрасы в грузовике" – говорили они.
Некоторых врачей, участвовавших в операции Антебе, знал по работе в больнице, или по службе. Помню, как в день операции, все собрались у радиоприемника, помню крики радости, когда самолеты приземлились. Через несколько лет, хирург, с которым работал, рассказал мне, что Йони умер у него на руках.
Лично для меня, весь Израиль, в который удалось вырваться из Союза, за два года до этого, был Саерет МАТКАЛ, освободивший меня из 2000-яч лет галута. Отсюда и мое отношение к этой стране. Читал этот текст и раньше, и сейчас опять прослезился.
