Прочитал в ФБ о событиях в Польше в 1968-ом году.
Вспомнилось, как события 1968-го года затронули меня - 17-ти летнего юношу в СССР. Я тогда был студентом первого курса мединститута. Понятия справедливости и предательства еще были сильно запутаны в моей голове. Для меня справедливыми были победа Советской Армии в Великой Отечественной Войне, победа Израиля в Шестидневной войне, мои победы в жестоких драках с соседскими хулиганами-антисемитами.
Мы получали газету Известия. Я просматривал только события спорта и отзывы о спектаклях на задних страницах. Но вот в один день, вся газета была о восстании поляков против Советской власти в Польше. Я не понимал, как можно восстать против Советской власти. Восстание поляков казалось мне предательством. Ведь мы их освободили от фашистов, рассуждал я, а они нас предали, и пошли с фашистами против нас. Вот такая путаница в голове.
На следующий день, первая пара в институте - История КПСС. Я удобно
уселся в одном из последних рядов класса, у окна. Я уже знал, что у окна,
гладя на проходящих студенток, легче скоротать полтора часа
абсолютной мути, которую нам преподавал дементный преподаватель, с
подходящей фамилией - Демецкий. Вдруг вместо него, в класс вошел
заведующий кафедрой истории, и начал с фразы: "Кто зачинщик смуты в
Польше?!" Тут же он указал пальцем на меня, из целой группы. Я не имел
понятия, кто был зачинщиком, но как полагается, встал, и сказал всегда
правильное: "Империалисты". Оказалось, что этого не достаточно. "Кто
точно?" - допытывался он. Я сначала не имел понятия, что он хочет.
Минут 15 он делал заходы на меня с разных сторон. Я пробовал
фашистов, Запад, но это его не устраивало. Это уже было смешно.
Наконец, до меня дошло. Он хочет, чтобы я сказал - евреи. Я не помнил
из Известий, чтобы там упоминались евреи, и даже если бы упоминались,
не хотел говорить этого. Группа поняла раньше меня, что он хочет от
меня, и внимательно следила за происходящим. В группе была еще одна
еврейская, девушка-красавица, дочь известного врача. Она была на три
года старше меня, и мудрее во всех отношениях, смелая и уверенная в
себе. Через весь класс она, как будто шепотом, но так, что вся группа
слышала, прошипела: "Скажи - евреи, чтобы он от тебя отстал!" Я все
стоял и молчал. Ни за что я не хотел говорить - евреи. Тем более, что все
это начинало напоминать соседских пацанов-антисемитов, которым я и за
меньшие оскорбления бил морду. Наконец, он понял, что я не скажу того,
что он хочет. "Садись! - Евреи!" Я уже знал после Шестидневной войны,
что евреев обвиняют во всем, и не особенно расстроился. Дома, я
рассказал про этот курьез. Моя мама, оказывается, знала его еще из
Пединститута, где они работали когда-то вместе. Как ему не стыдно! -
сказала моя осторожная мама. Его жена - еврейка. Он жил с её пожилыми
родителями-евреями.
Вот так я узнал про польские события 1968-го года.
