Я поступил в мединститут в 1967 году, сразу после Шестидневной войны.
Все годы учебы мечтал об Израиле. Каждая антисемитская ситуация, каждое ограничение, открытое или скрытое оскорбление, усиливали эти мечты.
А закончил я мединститут в 1973-году. Когда началась война Судного дня,
сразу подал заявление о выезде в Израиль. Нас еще подержали
несколько месяцев. Выпустили, когда война закончилась. Сразу начал
стаж в хирургическом отделении. Ко мне все хорошо относились, учили.
Все врачи участвовали в войне. Слышал их разговоры между собой. На
второй день в больнице, в хирургическом отделении (три месяца в
Израиле) один из врачей, др.Финали, попросил меня принять новую
больную, и записать историю болезни. Я ему ответил, что еще не умею
писать на иврите. Он мне посоветовал написать, а он после очередной
операции, проверит. У меня в кармане халата был русско-ивритский
словарь, который нам выдали в Бэн Гурионе. Я написал. Он проверил,
поправил по две ошибки в каждом слове. Он это сделал так спокойно, что
я не почувствовал никакого пренебрежения или унижения. Он и другие
мне все время помогали, объясняли и по специальности, и про жизнь.
Через много лет, я случайно смотрел по телевизору документальный
фильм. Оказалось, что его и его брата, родители отдали в монастырь во
Франции, перед отправкой в Аушвиц. После войны, Израиль вел
нашумевший процесс, в результате которого его и брата вернули в
Израиль. Он - один из братьев, стал известным детским хирургом. Вот
такие судьбы.
